|
Страница 64
- Профессор,
- произнёс сержант, - по поводу экспедиции. Я не уверен, что буду лучшим из
возможных помощников. Сейчас идёт борьба технологий, а не армий. Возможно,
лучше если вы возьмёте с собой кого-нибудь из инженеров. Он смог бы оказать
вам техническую поддержку. Я всего лишь солдафон.
- Мне
не нравится то, что вы говорите, - возразил профессор. - Когда отбирали тех,
кто со мной полетел, то вас отбирали не только по физическим данным. Я
просмотрел перед тем, как вас выбрать, ваше досье. Вы решали задачи, которые
многим казались невыполнимыми. При этом вы действовали оригинально и мудро,
а значит гениально. И в тех ситуациях, где я бы просто сразу в обморок упал,
вы с небольшим отрядом брали крепость. Вы нужны мне. Отбирали не просто
силовиков, а ещё и мозговиков.
Остаток пути до выхода из
сада они прошли молча, где попрощались и разошлись.
Через три дня после этого
разговора наступило время старта разведывательной экспедиции. Профессор,
сержант Вилтон и комиссар Александр Верник находились на орбите в огромном
крейсере длиной в полтора километра. Корабль сверкал ослепительной белизной,
как снег в ясный солнечный день. Его назвали просто «К1». Все колонисты
вышли из помещений и смотрели на огромные экраны на потолке, которые
показывали, как корабль начал, набирая скорость, сходить с орбиты. Его курс
постепенно изменялся в сторону края галактики к Земле. Затем включилось
маскировочное силовое поле, очертания корабля стали расплывчатыми и
заколебались, как если бы кто-то бросил камушек в воду, и наконец крейсер
стал невидимым человеческому глазу.
В это время в Марсианской
колонии в звёздном городе геофизика Эдуарда Парсела проходила выставка его
картин. Посмотреть на них собралась почти вся колония. В основном это были
земные пейзажи, сказочные фантастические картины космоса, а так же серия
картин, в которых главным персонажем была очень нежно изображённая женская
фигурка. Возле этих картин собирались группы людей, которые напряжённо с
какой-то болью вглядывались в изображение. На выставке присутствовали и
Эльгард с Сэмом. Прогуливаясь по галерее, они обсуждали увиденное.
-
В любом
случае, - говорил Сэм, - это лучше, чем то, что творил врач. Его приколы,
циклопические статуи самого себя на Марсе и такое прочее уже не смешат. Это
же разговор о вечном. Но я боюсь как бы это не стало болезнью для некоторых
наших учёных.
- Это
не болезнь Сэм, - возразил Эльгард, - это лекарство, что впрочем для нас не
менее опасно. Но именно благодаря этому нам удалось разгадать технологии
Розумкова и существенно их продвинуть вперёд. Будем надеяться, что сам
Розумков утонул в ползунках.
- Вот
на какую мысль навела меня выставка, - после непродолжительной паузы добавил
Эльгард. – Когда-то на Земле гуляла фраза «Если даже взорвать Иерусалим, за
кратер будет вестись борьба.» Что если в места достопримечательностей Земли
набросать жучков, в музеи, в памятники архитектуры, в библиотеки. Если
сделать бредовое предположение, что кто-то выжил, или прилетит разведка, то
может они не удержатся от соблазна посетить их?
- Ну,
Эль, - ответил Сэм. – Это о-че-нь маловероятно. Но страховка, есть
страховка. Сделаю.
Вверх
Дальше
|
|